Сергей Князев

Наталья Лоза: романтика реализма

В современной живописи распространён приём избирательной точки зрения от лица некоего вымышленного или созданного, как говорят литературоведы "лирического героя". В живописи Натальи Лозы этого нет, она полностью "совпадает сама с собой", её мир не вымышленный, он вполне реален для автора и становится таковым для зрителя.

Этот экзистенциальный реализм, - непростая штука - примирить мир с собой и себя со зрителем. Нужно много любви, искренности и дисциплины - мир текуч и изменчив, зритель равнодушен и непонятен, а самому так трудно быть стабильным и постоянным, приходится себя заставлять.
Это естественное трудолюбие характерно для художников, принадлежащих к творческим династиям - выросшим среди подрамников и тюбиков с краской не нужно объяснять, для чего нужна ежедневная работа, она естественна для них, как дыхание.
Художник много путешествует: стоянка яхт в Балаклаве, величественная красота Карпат или щедрый на красивые виды Новгород-Северский — везде она находит своё, находит и сохраняет на холсте.
Наташа много работает и в родном городе — она стремится зафиксировать уходящую Одессу, переулки и перекрёстки, потому что: «...приходишь на это место, а его уже нет...»

Одессу портретировали с рождения, но при этом как объект для творчества она не утратила своей актуальности. Одесский глаз воспринимает прекрасное как должное. Мы привыкли к красивому пейзажу, как привыкают к красоте близкого родственника. Дворцы, особняки, доходные дома, организуют пространство таким образом, что оно перестает восприниматься как реальность, к тому же еще и рукотворная.
У каждого горожанина есть свои особые отношения с тем или иным фрагментом города. Для Натальи Лозы это исторический центр, Молдаванка, здесь с каждым домом связано какое-то воспоминание, иногда легкое, мимолетное, иногда достаточно болезненное и навязчивое. У художницы возникла идея произвести опись этого имущества — подобно тому, как герой Гринуэя Тульс Люппер настойчиво складывает в чемоданы разнообразные следы своего пребывания в этом странном мире.
Образ Одессы выступает в её произведениях не как поверхностное описание тех или иных домов и улиц, а как взволнованный рассказ о бесконечно прекрасном городе, дарующем силы, вселяющем в него светлые и радостные надежды, как переживание глубоко чувствующего человека.

Одесский двор с верёвками, бельём —
Затих на миг. В нём дозревает лето.
В него ныряет день, как в водоём,
Чтоб погрузиться в беспредельность света.
И голоса звучат как бы во сне,
Как бы сквозь толщу вод. Звучат и тонут.
Затрагивают то, что лишь вовне,
Но сути дня и лета не затронут.
Жизнь погрузилась в жизнь. На глубину
ушла, как рыба. Вся в себе сокрыта.
И эта простыня во всю длину
- как белый флаг сдающегося быта.

Илья Рейдерман

Но лучшее, что есть в Одессе — это море, одесские пляжи и берега.
В излюбленных классиками маринистики мотивах художница умеет найти свой, неповторимый ракурс или поворот сюжета.
Игра разнообразных мазков, пастозных и прозрачных, придаёт красочному слою трепетность и реальность фактуры, при этом сохраняя ощущение незаконченности, эскизности произведения.
Форма превращается в фигурку из мокрого песка. Песок высыхает, и ветер сдувает его тонкими свистящими струйками, веерными перьями. Иногда незавершённость исполнения - это достигнутый ею приём, он пренебрегает всем малосущественным, придаёт пейзажу цельность, непонятную для поверхностных наблюдателей, и этой ценой Наталье удаётся передать саму изменчивость природы, меняющей свой лик по нескольку раз на протяжении пяти минут. Листва колышется от ветра, луч света то удлиняется, то укорачивается, в небе, словно волны, плывут облака.

Обе задачи: с одной стороны, убедительно передать зрителю впечатление от конкретной натуры, а с другой — создать картину, как плоскостную структуру с собственным внутренним порядком и как дело рук человека, слиты воедино и образцово выполнены.
Внимательное изучение Наташиных картин вознаграждает тех, кто ищет гармонии в произведениях современного искусства.
Мир, запечатлённый в её картинах, - это спокойный разумный мир, противоположный суетливой, лихорадочно ищущей выгоду действительности.
Картины Натальи Лозы продолжают давнюю традицию одесской художественной школы: красоты Крыма, Одесские и Днестровские лиманы, городские пейзажи — все мотивы преображаются в лучах сверкающего солнца, объемные формы окутаны вибрациями света и воздуха.

"Радость видеть и понимать есть самый прекрасный дар природы",- говорил Альберт Эйнштейн. И этим даром природа щедро наградила художника Наталью Лозу. Она обостряет наше зрение и открывает для нас мир, независимо от того, пишет ли она весенний пейзаж в Ялте или скромный одесский дворик, Наташа пока не пишет больших, многофигурных картин или многометровых фресок, пока все это рассказ о небольших, интимных мотивах: посуда на дачном столе, рыбацкий сарайчик для хранения сетей и вёсел, переулок, дерево, вывеска. Но ведь только такие мелочи привлекают и волнуют нас по-крупному, и только в мелочах мы так божественно досужи, как будто нам хватает времени на все. И тот блажен, чей шитый бисером пуантелистских мазков пейзаж дает простор для неспешных и внимательных любований.

Присутствие художницы во всех работах очевидно и является необходимым условием. Картинное пространство в ее работах имеет «художественную глубину» и заставляет зрителя внимать ему. Она каким-то особенным зрением видит окружающий мир, и незамысловатые для понимания сюжеты, где даже названия не таят смысловой многомерности, вдруг оказываются весьма убедительными ответами на многие вопросы.

У Катаева есть чудесная книга воспоминаний, "Разбитая жизнь, или Волшебный рог Оберона". Подумалось, хорошо бы проиллюстрировать её картинами Натальи, - человек должен иметь свободу маневра, свободу памяти, свободу сглаживать острые углы своего прошлого, с которым ему еще жить и жить, но никто не желает признавать за ближним эту свободу.

Хотя нам ли жаловаться на тяжкое бытие, когда дни так медленны, и сладки, и одинаковы, как медовые соты, будущее пышно распускается пионами, а прошлое - темный омут, холодный, горький и прекрасный, куда я больше не хочу заглядывать.

Помнишь ли ты, каковы на вкус
Груши дюшес, сливы ренклод?
Белая лодка меняет курс,
Не выходя из нейтральных вод:
Белая лодка не хочет в порт.
В обморок мокрой ночной травы
Падает яблоко сорт апорт,
Ищет Ньютоновой головы.
Гипсовый лев прикрывает нос
Треснувшей лапой, ему тепло.
Помнишь ли запах моих волос
Или уже позабыл назло?

Анна Ревенко

Кафе "Сальери" или "Сады Победы", Всемирный клуб одесситов или Салон на Екатерининской -- по-прежнему существует Одесса, и этой осенью, так же как прошлой, нам надлежит быть здесь. Она тонет в листьях и захлебывается небом, нестрашно, несмертельно; мы подставляем щеки под росчерки ветра, легкомысленные автографы, бесполезную и легкую тайнопись.